А в минувшую субботу я впервые видела океан. В предпоследний день в Мэриленде я ввзяла дэй-офф, и вся такая невыспавшаяся и сонная поехала в Атлантик-Сити в компании хохла и румына. Я так хотела спать, но внезапно сон как рукой сняло в тот момент, когда я узнала, что румын по имени Руди (Рудольф, то бишь) прожил в Америке больше сорока лет (по его чудовищному акценту этого не скажешь) и (мать его, счастье-то какое!) в 1968 году своими глазами видел Джими Хендрикса. В этот момент со мной случилось простое женское счастье. Мне хотелось к нему прикоснуться, хотелось пошчупать, взять автограф. Едва удержалась, знаете ли. Глаза на лоб так и лезли. Никогда в жизни не могла даже на секундочку, одним глазком, представить, что встречу человека, видевшего Хендрикса. Еще он видел Моррисона - круто, да? В 1969 году у него была подружка-хиппи, и он едва было не попал на Вудсток (несчастный!). Еще он четырежды видел Роллингов, а его кузен в 1968 году был социалистом, активно участвовавшим в организации студенческой революции в Париже. У меня все эти вещи в голове не укладываются. Ну это вообще. Это совсем.

Мы стали хвастаться друг перед другом айподами, и (какая гордость!) я сумела его удивить одной из лучших, на мой взгляд psychodelic rock  групп  The Aerovons. Странно, что он ее не знал. Оказалось, что на той неделе вBaltimore Arena прошел хиппи-фест, и пели и плясали The Yardbirds, The Zombies & Davis Spencer Group - он с таки спокойным видом об этом говорил, вы бы видели! А у меня глаза снова на лоб вылезли тем временем. 

И, знаете, вид этих свежевыбеленных домиков штата New Jersey, штата садов, домиков, не менявшихся с послевоенных лет, и цветов, высаженных вдоль хайвея, был опять почему-то похож на Forrest Gump movie. Хотелось ехать на Буханке с цветами в волосах и с вот таким косяком. Руди сказал, что и правда сорок лет назад жизнь была совсем другой. а я уж было начала думать, что все это происки проклятых хиппи. А на самом деле это возможно, чтобы люди менялись от десятилетия к десятилетию.

Ну вот, собственно, доехали до океана - восторг! Я хохотала до упаду, не знаю почему. В принципе, ничего особенного, то же море, только волны больше. А еще он мутный и пахнет канализацией. И еще, кажется, он чуть более соленый. По крайней мере, мой сгоревший за 5 минут организм пришлось потом трижды окунуть в пресные воды, чтобы соль не так щипалась. И потом я все равно два дня ходила красная, что твой томат.

Ну да, еще я впервые побывала в казино. Фу, даже рассказывать не хочется. Сидят дамочки бальзаковского возраста и без остановки тычут кнопку, бездарно профукивая деньги. Звуки казино, этот страшный нойз игровых автоматов, почему-то проассоциировался у меня с шумом в голове сумасшедшего. И запах! Это запах бесчестия, не иначе. Фиг я еще раз туда хотя бы просто зайду.

А еще американцы зовут японские спортбайки rice burners. Странный у них хумор...

Где в 10 вечера купить лимон в Вашингтоне? Ответ: нигде. Я думала, это в Балтиморе жизни нет. Оказалось, Балтимор - буквально, мурвейник в сравнении со столицей Соединенных Штатов Америки. Ну да, Вашингтон, безусловно, очень красив и строен, как семнадцатилетняя девица, но, в то же время, тих и благочестив, как воспитанница института благородных девиц.

Мы приехали в Вашингтон поздно, часов в восемь вечера. Метро там прохладной, сумрачное и схемой своей очень похоже на питерсоке. В метро много красивых людей. Я не знаю почему, но американские города сильно отличаются один от другого составом населения. Например, в Балтиморе мало красивых людей, а те, что есть - негры. А в Вашингтоне некров меньше, зато ни одного бесконечно толстого гражданина и ни одного уродливого белого.

Вышли на станции Federal Triangle и оказались - вы не поверите - на Васильевском острове. Но красиво, да. Летняя сцена, стулья, деревья в лампочках и никого, только полицейские в белых рубашечках и варежках. Они следят даже за тем, чтобы не бросали бумажки. В Вашингтоне, считай, нет машин, особенно ночью, зато есть пальмы на улицах и большущие пятисантиметровые тараканы. Кажется, что город строили в два этапа. Весь он состоит из зданий только двух типов: старые дворцеобразные, с портиками и коринфскими колоннами, и новые москвообразные, на манер здания Московского Метрополитена на Проспекте Мира. Еще видела церковь - не церковь, билдинг - не билдинг (жилой многоквартирный дом), а нечто среднее: снизу апартментс, а сверху звонница. Зато все дома действительоно построены из одного мрамора и при всей своей низкорослости определенно не лишены правильности пропорций и некоторого шарма. Город просторный и пустой, людей напересчет.

Мы дошли до White House и обнаружили, что он совсем не такой, каким представлялся. Он намного больше, и нижние его этаже напоминают нечто арабское. Сколько я ни пыталась сопоставить открыточные картинки и реальность, связи не увидела. Я даже сходила в то местро, где Форрест Гамп повстречал в 1969 году свою Дженни - нифига. Кстати, пруд, через который они бежали друг к другу, преисполненные страсти, действительно мелок и вонюч, но значительно меньше. Кстати, маковка Белого дома напоминает Исакий, а внутренняя отделка Овального кабинета - Зимний дворец. Короче, совсем не то, что ожидала, а вовсе даже непонятно что.

Зато! Зато даже ночью можно подойти к Белому дому вплотную, а днем и вовсе войти внутрь (избегая президентских покоев, разумеется) - правда, последнее доступно только гражданам американцам. Но, как бы то ни было, для русских с нашей привычкой ко всякого рода оправданным и неоправданным запретам, это тчо-то за гранью возможного.

Это все так здорово и так по-американски, но обед все равно по расписанию. Оказалось, что обеденные заведения в Вашике закрываются в 6 p.m. - 8 p.m., даже Subway работает до 9 p.m. Пришлось отужинать в настоящем американском пабе, где лед в коле пах хлоркой, а по стенкам висели футболки с автографами бейбольных и хоккейных звезд. Зато музыка, как в Форресте Гампе и как я люблю: от the Doors до Jefferson Airplane. Вашингтон теперь у меня крепко ассоциируется с фильмом про Форреста Гампа. 

Ну, в общем, теперь я съездила в номинальную столицу США и поняла, что не ошиблась: настоящая столица - она в Нью-Йорке. Симпатичный город Вашингтон, но совсем не для меня. Я приеду туда, когда мне будет 62. 

Ia zavtra uezjau v NY - bez deneg, zhilya i raboty. Scykatno, blin!
Uezjau, a tak do sih por ne rasskazala, kak s'ezdila v Washington i v Atlantic-City... Sram.
Nu, pozhelaite mne udachi.

V ponedelnik my poznakomilis s russkimi amerikancami i krepko s nimi vypili, a vo vtornik ia vstala ni svet ni zarya i otpravilas' na ocherednyae poiski schastya v gorod svoei mechty.

Ehala cherez Pensilvaniu, shtat Filadelfia (prosti, Nastya, chto ne zaehala). Pri samom beglom vzglyade gorod okazalsa pochti, schitai, belym. Mnogo stidentov, sidyat s zavtrakami na trave, kak v filmah. Bolshe skazat pro gorod nichego ne mogu, t k dazhe ne bylo vremeni vyiti iz avtobusa.

v obschem, priehala v NY - kak glotok svezhego vozduha. Nu, to est', poka ne vyshla iz China Towna, prishlos' idti ochen bystro i poroi dazhe zazhimat' nos - takaya tam vonischa. A potom Wall Str., Broadway - gospodi, eti slova dlya menya kak muzyka! Ia okunulas' v etu sumashedshuu begotnu belyh vorotnichkov i yaponskih turistov - vot ono!

Napravilas' v rayon Little italy. Ia slyshala o tom, chto ego potihon'ku vytesnyaet China Town, no, k udivleniu svoemu, ne obnaruzhila mnogoludnoi tolkuchki kitaiskogo kvartala, a skoree, posledstviya recessii: kucha zakrytyh magazinov i spaces for rent.

Neozhidanno nabrela na firmennyi magazin Vespa. Zashla, popuskala sluni i poshla dalshe. Nepodaleku stoyala kuchka vespavodov. Postoyala s nimi, poterla - vpervye za bez malogo poltora mesyaca ia poobschalas s bratyami po razumu. Oni ochen' ogoroshilis', uznav, chto v takoi holodnoi Rossii v razy bolshe dvuhkolesnyh. Ne znau, poverili li. No, znaete li, v etot raz ia videla v NY gorazdo bolshe i mopedov, i velikov. Pricem i mopedovody, i velikovody kazhdye po-svoemu interesny. Oni katautsa rovno v tom, chto nosyat v povsednevnoi zhizni. A tak kak new-yourkers sami po sebe ochen stil'nye tovarischi, vyglyadit eto snogsshibatelno. Mogut vlezt' na moped v smokinge i pri babochke - eto u nih zaprosto. No obychno oni nadevaut chto-to vrode sleduuschego nabora: jeansy, kletchataya rubashka, aviatorskaya kurtka, kopovskie ochki, kozhanaya sumka cherez plecho i otkrytyi shlem. I katautsya, pohozhie na promo-kartinki Vespa.

No ia otvleklas. Ehala-to ia, v obschenm-to, v pervuu ochered' na poiski raboty. Mne urezali chasy, mne zaderzhivaut zarplatu, nu i voobsche ia uzhe protuhla v etom bogom zabytom Baltimore. Nado delat' nogi, prichem reshitelno i bespovorotno, skolko mozhno tut torchat?

Koroche, s rabotoi v NY shlyapa. Ia oboshla paru desyatkov restoranov i obnaruzhila, chto vse moi vitievatye umozaklucheniya o tom, chto takoi shikarnoi zhenschine, kak ia, ne sostavit truda poluchit' horoshuu rabotu, grosha lomanogo ne stoyat. Oni prosyat ostavit' svoe rezume i obeschaut pozvonit'. Eto znachit, chto ne pozvonit nikto. V itoge, ia vpustuu protoptala nogi v dranyh tapkah i rovnym schetom nichego ne dobilas'.

Ostanovilas' u znakomoi - toi samoi, kotoraya v svoe vrenya privela menya v turagentstvo. V etom godu ona zakonchila RGSU s krasnym diplomom i ostalas' v Shtatah parikmahershei (i chego radi nuzhno bylo poluchat' krasnyi diplom?) Ona zhivet v kvartire, hozyain kotoroi seichas v kalifornii lechitsya ot narkomanii. On evrei, potomok russko-evreiskoi emigracii, i vse v etoi kvartireo tom napominaet, nachinaya s prishpilennyah na stenku raznocvetnyh kip (eto takie malenkie smeshnye evreiskie shapochki, esli kto ne znaet) i konchaya kuchei fotografij davno umershih rodstvennikov. Pamyat' pamyat'u, no mne bylo neuutno pit' chai pod isstuplennym vzorom staroi evreiki nachala xx-go veka. Strannye ludi eta evreiskaya emigracia.

Prishel tovarisch moei podruzhki, chelovek po imeni Yanik. On parikmaher, a pohozh na mafiozo. Zakuril vooot takoi kosyak i stal rasskazyvat' o tom, kak po molodosti prodaval kislotu kilogrammami. Ia zhdala s neterpeniem, kogda zhe ia snogu otpravit'sa spat', chtoby s utra poranshe uiti iz etogo nepriyatnogo mesta i ot etih neponyatnyh ludei. Strannye ludi eta evreiskaya emigracia.

S utra otpravilas v kadrovoe agentstvo na Sheepshead Bay, k tetushke po imeni Lusya. $40 i pervaya nedelnaya zarplata - i rabota u vas v karmane. No bespolezno iskat' rabotu seichas, poka ia escho ne poluchila Social Security Card i tochno ne znau, kogda poedu. Nu, to est', teper' uzhe znau, a togda escho net. Koroche, ia uezjau cherez odin ponedelnik, 27-go july, i u menya budet dva chudesnyh mesyaca v gorode moei mechty.

Nu, v obschem, poshatalas' escho nemnozhkko i otpravilas' vosvoyasi obratno v baltimore.

Vot tak ia s'ezdila v NY, a kto slushal - molodec.

Segodnya mesyac, kak ia v Amerike.

U menia byl dollar. Ia provela v Baltimore 3 nedeli i poluchila 20 dollarov. Teper' u menya est' 21 dollar i dve nedeli do sleduuschego pay-cheka. Eto pizdec, tovarischi.

V kakoi-to moment ia dazhe ispugalas' ego chernogo, kak smol', v temnote lica, prygauschego nad moim. Budto dyavol kakoi...

4 July v Amerike - prazdnok tipa Novogo goda, mo s men'shim razmahom. Nikto ne zamorachivaetsya o nezavisimoste, kotoroi uzhe tretye stoletie stuknulo. No eto horoshij povod nagotovit' provizii, populyat' feyerverkami i horosho pogulyat'. V devyatom chasu v prigoridnom subway anshlag: v 21 budet grandioznyj feyerverk na zalive, posle kotorogo nachnutsya vsenarodnye gulyania. V gorode yabloku negde upast' ot molodezhi, sploshnaya molodezh so vseh prigorodov. Devushki nanosyat beovoi raskras i napyalivut lucshie naryady, sorevnuyas' v dline ubok, blago nochi zdes' teplye. Navstrechu idut gruppy unoshei i aktivno kadryat telok. Esli hlopnut po zadnice, ne stoit udivlyat'sa; mozhno energicheski vyrugat'sa (luchshe po-russki, chtoby ne poluchit' energicheski v tablo), no tolku ot etogo primerno stolko zhe, skolko ot zontika v basseine. V gorode gryazno, primerno tak zhe, kak v Rossii v dni narodnyh gulyanij, kotorye razrulivaut policemen na Harleyah, na velikah i na elektrotelezhkah, i nikto ne pyet na ulice - dazhe spryatav butylku v bumazhnyi paket, kak eto obyknovenno byvaet v filmah. U tebya v rukah otkrytaya butylka - ty uzhe bad guy, dazhe esli ty sidish v svoei mashine, i voobsche tebya nikto ne vidit. No pyanyh vse ravno vyshe kryshi - prichem, v oscnovnom eto russkie devushki.

Na vhode vo vse piteinye zavedeniya u vseh zhelaushih vykushat' tschatel'no proveryaut ID. Sdelat' mordu tapkom tut ne rabotaet. V pabah tem, kto mladshe 21, ne nal'ut, a kluby mogut i vovse ne pustit'.

Vprochem, ia vse ravno proshla v klub pod negromkim imenem Para Plant. Malchiki otdelno, devochki otdelno. Malchiki stoyat u barnoi stojki i lupyatsa na plyashushih tem vremene devochek. Chtoby poznakomit'sa s baryshnei, nuzhno ugostit' ee chem-nibud' alkogolnym - eto obyazatelnoe uslovie. Dalshe uzhaesh ee imya i srazu, bez preludij, predlagaesh ei tebe pozvonit'. Vse elementarno i escho menee zateilivo, chem v Moskve. Kak govorit Donald, bullshit. Voobsche, tut vse proishodit nu kak-to slishkom v lobovuu. Nu razve eto normal'no - predlagat' baryshne, zastryavshei ponevole v Downtowne, chto davai, mol, seichas v hotel, tam po vodochke, a potom ia tebya za eto domoi otvezu. Nu hihrena sebe!

Ia ponyala tolko odnu amerikanskuu, s russkoi tochki zreniya, nelepost: to, chto parni prosyat devushek pozvonit' im. Eto znachit: ty mne nravishsya, esli ia tebe tozhe, pozvoni mne. V principe, v etom est' racionalnoe zerno: nikakih pristavuchih urodov i negodyaev, nikakih doosh bag i dick holes. Pozhalui, teper' ia ne budu davat' svoego nomera, i vvedu eto v praktiku i v Moskve.

V obschem, pospat' mne segodnya udalos' tolko na rabote. V takie momenty, pozhalui, ia chut' menshe nenavizhu svou rabotu. A zavtra u menya day-off. Nado by smotat'sa v Washington ili v Ocean-City, no u menya tolko $20 v karmane. Daleko s nimi v Amerike ne uedesh, eto tebe ne Rossia.

I escho, dorogie moi, ochen' hochetsya poslushat' pesnu iz fil'ma "Karnaval". Pozhaluista, skinte ee mne kto-nibud' na pochtu. I escho the Vines, albom "Highly Evolved". Ia kuplu provod i zalyu v iPod. A escho Blue Song ispolnitelya po imeni to li Kooney, to li Rooney - ia uslyshala ee v NY, kogda byla v art-galeree. Nu do togo zapala v dushu, chto prosto vynosite, presvyatye ugodniki.

I escho vot. Ia kupila telefon. Moi nomer: +1 (443) 447-5483. SMS-ki mozhno slat' s mycricket.com. Podpisyavautes', pozhluista.

Proshlo vsego 3 nedeli so dnya moego priezda v Ameriku, a ia uzhe poroi dumau na anglijskom, dazhe kogda govoru s russkimi. Krome togo, moe stremlenie k russko-amerikanskoj integracii privelo k tomu, chto ia nachala chuvstvovat', naskol'ko nelepym, neponyatnym i nekrasivym - koroche, ptich'im, kazhetsya amerikancam russij yazyk. A ia-to privykla schitat' ego krasiveishim i bogateishim. Vot chert!

Na dnyah mne skazali, chto ostryj zvuk "p" delaet moi akcent pohozhim na meksikanskij. A voobsche im nravitsya moi akcent, oni schitaut ego milym. A ot imeni Musia v moem ispolnenii oni mleut i taut. Horosho byt' Musei!