И вот еще хотела вам процитировать уже почти традиционного для моего бортжурнала Губермана:

Жить, покоем дорожа -
Пресно, тускло, простоквашно;
Чтоб душа была свежа,
Надо делать то, что страшно.



Viva la resistance, друзья!

И, вы знаете, с течением времени все произошедшее отодвигается. Как то обычно и бывает, превращается в какой-то фильм, даже, пожалуй, в мюзикл. В сказочку о зебристости жизни, о том как бывает все поперечно-полосато, как жизнь порой становится не просто черно-белым градиентом, что было бы скучно и простквашно, а постеризованным изображением - 100 процентов белого и 100 процентов черного. И в этом мюзикле сплошные песни и танцы - по любому поводу. Всю мою Америку отовсюду непрерывно неслась музыка. И теперь у меня есть специальная папочка "Моя Америка", куда я сложила все те песни, которые навсегда крепко-накрепко прилипли к моему сумасшедшему лету. И я поняла, почему Jay-Z назвал себя новым Синатрой, и пусть заткнутся и помолчат в тряпочку все прогорклые нафталинщики. Jay-Z спел мне самую лучшую песню о Нью-Йорке, и теперь этот нигер (он, кстати, вовсе не нигер, а домениканец, как оказалось - а так и не скажешь, правда?) встал на свою наглую черную полочку в моем сердце. И хрен его оттуда выпнешь.

А еще у меня появилось чувство, что произошло не просто что-то крупное и безумное. ПРоизошло судьбоносное. Я не о том, что сказали люди - мол, я сильно изменилась. Да, пожалуй, это так, я и сама это отчетливо ощущаю, и мне, пожалуй, даже приятно. Виктор так и сказал: уезжала девушкой, вернулась женщиной. Но я не совсем о том сейчас, впрочем. Мне кажется, что вся моя поездка в Штаты стала тем столбом, за который я схватилась, чтобы повернуть на бегу. И повернула на какой-то сумасшедший непредвиденный угол. И даже пока не знаю какой. И даже пока не знаю, к чему это приведет. Я еще не осознала всех последствий своего трипа. Это будет выясняться много позже, может быть, годами. Одно могу сказать с уверенностью: уезжала взглянуть одним глазком и с чувством выполненного долга и безграничной преданности Родине вернуться обратно, а в итоге приехала из Штатов напрочь другим человеком с другими ориентирами, с другими ценностями, с другими целями, эмоциями, представлением об устройстве мира и человеческой натуры, с другими идеями и устремлениями. С ядерной энергией во всех частях организма - и так она, собака, прет наружу! В итоге Моя Америка стала превращаться в навязчивую идею. Я одержима и не в состоянии остановиться. И - о боже! - моя страсть к мопедам простудилась! Я их по-прежнему люблю, но нельзя отдаваться всем сердцем сразу двум маниакально навязчивым идеям. Простите, дорогие друзья скутеристы! Я все еще с вами. И навсегда. А когда я стану нью-йорженкой, я обязательно буду вести журнал о своих скутоприключениях в столице мира.
Впрочем, заголовок все никак не придумаю. Надо помозговать...

Ну ладно, если публика жаждет, буду руководствоваться принципом "Все для людей". И вот рассказ, каково это - вернуться на Родину-матушку после четырех месяцев на другой, практически, планете.

Знаете, я не удивлю вас, если скажу, что была, считай, шокирована возвращением. Это было как хэдшот, натурально.

Выхожу в терминал аэропорта, предстоит паспортный контроль и получение багажа. Почему эти милые гидроперитные барышни-таможенницы в кабинках носят такую уродливую мышино-серую форму? "Девушка, я не работаю!" - ааа, значит, стоять все-таки сейчас в очереди. Ничего, отделалась десятью минутами. Как ни странно, прилетя в Америку, стояла в очереди на получение I-94 почти час. А кто эти люди в серых пальто и с пожухлыми гвоздиками? Встречающие... А где мои встречающие? Нэт...

Получила багаж, иду искать встречающих, телефона все равно нет.

- Девушка, девушка, такси до дома требуется?

- Нет, не требуется.

Ищу.

- Девушка, такси нужно?

- Нет, спасибо.

Опять ищу.

- Девушка, такси, такси!

- Да, епт, не нужно мне такси!

ПОмню, когда прилетели в JFK, там нас тут же окружили такие же точно русские, "такси, такси". Говорю же вам, русские одинаковые везде.

Нет встречающих. Выйду, что ли, покурю. Последний раз курила в Швейцарии, а перед тем - в Америке. Выхожу...

Холодно, холодно, ужасно холодно! Тут уже, считай, преждевременная глубокая осень, в то время как я три дня назад по Бродвею в майке рассекала. Там, за стоянкой, лес, настоящий березовый лес, весь разноцветный и такой русский. От дыхания идет пар. Россия...

Ну наконец-то, приехали, голубчики. Поехали, что ли! Вот вам две последние американские сиги, курите. Что, не торкает? Да, а еще они тухнут быстро, если не тянуть. А вы что думали, там в Америке снобы и педанты, понавыдумывали такие беспонтовые сиги, да еще и по десять долларов пачка. Да ну и черт с ними. Поехали уже!

АГа, поехали, называется. До Тульской ничего, а дальше - пробка. Вы не поверите, друзья, но за четыре месяца в Америке я была в пробках дважды: один раз в штате Мэрилэнд в междугородной пробке и другой раз непосредственно перед отлетом. А почему это у вас тут пробка? Ты что, Мусь, совсем, что ли, в своей Америке умом тронулась. Пробка как пробка, она нипочему. Привыкай. Ааа... Ну ладно. Ехали три часа до дома - класс, да? В Нью-Йорке все едут, медленно, но все равно едут. А тут - как вкопанные.

А еще почему они все так ездят? Вы спрашиваете, как? Да как броуновские молекулы! По тротуарам, под кирпичи, по трамвайным путям. Подрезают, дудят, а одна баба, пардон, ела помидор прямо на ходу. Ох уж эти русские! Привыкай снова, Муся.

Я не стану вам рассказывать, какие у меня эмоции были и какие слова на устах, когда я прибыла в дом родной. Это, пожалуй, останется в закромах под тегом Unplugged.

На следующий день я проснулась в девять утра, съела овсяную кашу (о! я так о ней мечтала, о маминой молочной овсяной каше по утрам!), пописала и легла дальше спать. Проснулась в половину пятого - вы знаете, по прилете в Штаты мне было все-таки проще адаптироваться к смене часовых поясов. Я вышла из дома и, кутаясь в новенькое пальтишко (кто бы мог подумать, что оно мне так скоро пригодится!), поскакала по лужам к метро. И вот она, Россия во всей своей красе! Начало месяца - 15 минут в очереди за билетом. Скучные лица, тетушки в куртках с отложными воротниками, с пластиковыми пакетами, пережаренные в соляриях блондинистые креветки-студенточки, мужики в пидорках. В окошечках раздраженные кассирши. И обязательный атрибут очереди: гражданин, который "уже стоял, честно!".

О хоспади! Едва ли ни единственный, но очень существенный плюс московского метро - поезд приехал быстро и быстро доставил меня до места назначения. В Нью-ЙОрке я бы добиралась раза в два дольше, правда-правда!

Ну а что в институте? Все то же самое. Пропустила две учебных недели, собрание дипломников, еще там чего-то. Теперь закрывать летние хвосты, пересдавать четверочки за все пять лет, встречаться с дипломным руководителем. А еще модельное агентство, поиски работы, встречаться с друзьями и рассказывать всем одно и то же по 20 раз. А еще пойти проведать мопед (он, кстати, вообще не заводится), и вообще МСК меня удивил, устроив закрытиесезона в первую, а не как обычно, во вторую субботу октября. Ну и всякое, всякое. Книжки, там, не успела сдать перед отъездом. Постричься, сходить к зубному на всякий пожарный и в КВД, пардон :))

Ну, тут такая текучка началась. Я снова веду ежедневник, я снова вся такая деловитая. Я снова привыкаю к Москве. Неделю здесь, а все никак до конца не привыкну.

Вы знаете, может быть, вы будете удивлены, но всех встречаю с радостью, всех своих старых знакомых. А уж какое шчастье для меня было закрытие! Все знакомые, молодые, родные лица. И скутеры. Что мне еще нужно? Однако Москва не радует меня уже так, как прежде. Раньше Москва казалась мне идеальным городом. Ну, не идеальным, конечно, но я прощала ей все недостатки. Теперь уже совсем все по-другому. Я не могу понять, почему тут чертовски холодно, почему все так ужасно одеты, почему такой грязный воздух и почему кофе в Старбаксе в два раза дороже, чем в нью-йоркском Старбаксе. Я чувствую себ москвичом, приехавшим в Череповец. А представляете, каково здесь иностранцам? А мы не понимаем, почему у них всегда такие удивленные лица, и думаем: ну пиндосы, ну тупые!

Ой. Трудно про это все рассказывать. Тем более что я традиционно люблю МОскву. И мне сложно сейчас признать, что четыре месяца в Америке могли во мне все это убить. Я пытаюсь уверить себя в том, что у всякого города есть свои недостатки, и у МОсквы тоже, но зато она осенью хороша. Хороша, да. Но я чем дальше, тем сильнее ненавижу зиму. У меня никогда нет зимней одежды и обуви. Мне не нравится носить теплые вещи. Но и мерзнуть тоже не нравится. А уже скоро придется, потому что такая прекрасная осенью Москва скоро покроется ебучим снегом и замерзнет. И вот так все: во всем я пытаюсь найти хорошее, но убеждаюсь, что в Нью-Йорке мне лучше. Пожалуй, единственное, в чем мне не пришлось разочароваться - в моих знакомцах и друзьях. Спасибо, други!

Не серчайте на меня за то, что моих словах больше нет ура-патриотизма. Вдруг я съезжу туда еще раз, и мне надоест. И я пойму, что там хорошо, а дома все равно лучше.

Самолетик на персональном экране Аэробуса швейцарской компании Swiss плавно развернулся на 180 градусов и взял курс на Европу. Мы пролетели на бочку над папой-Бруклином (все-таки Нью-ЙОрк больше МОсквы, клетчатый плед огоньков тянется до самого горизонта, покуда хватает взгляда), профланировали над Квинсом, а теперь я лечу над Атлантическим океаном от города своей мечты прочь, и только гребаная луна тупо отражается от тупых волн тупого океана. Всего 20 минут полета, а я уже в пятистах километрах от Нью-Йорка - так далеко, кажется, даже Мегабасы не ходят.
Ну вот. Грустно теперь. Я, впрочем, сильная женщина, как известно, но пустила, все же, вчерась ровно полторы слезы. Хотя вчера совсем еще не верилось в скорый отлет. Так все чудесно обернулось в последние десять дней, полусказочно, что теперь никак не уложится в голове, что все, кранты. Завтра уже Москва и мамин супчик, а послезавтра так и подавно диплом и поиски новой работы (опять? Я, кажется, по жизни ищу работу больше, чем работаю, причем на обоих полушариях мира). Но это те вещи, о которых лучше не думать, пока не припрет, дабы не портить собственных нервов. У меня есть еще сутки, чтобы пережевать окончательно мою Америку и, прибыв в Москву, запить ее чаем из русского самовара и закурить дымом отечества.
И вы знаете, ребята, не мудрствуя лукаво, скажу вам, что все мои писательские уловки ни на что не годны, потому что единственное слово, в которое вылилась моя Америка - это пиздец. В самых разнообразных его интерпретациях.
Я впервые побывала за границей, я впервые летела через океан, я впервые осмелилась на такой решительный шаг и провернула все сама, никому не говоря и не принимая помощи извне. Я питала грандиознейшие надежды, скакала от радости и рыдала крокодильими слезами. Я жила в черном гетто и в Даунтауне Манхэттана. Я не насчитывала $1.39, чтобы купить гамбургер, и ела в лучших ресторанах Нью-Йорка. Я ночевала на скамье в парке и оставалась в самых дорогих отелях. Я довольствовалась лишь пищей духовной и проводила ночи в знаменитейших клубах в компании celebrity и моделей. Я пила с ними Crystal и думала, чего бы где урвать, потому что с утра маковой росинки во рту не было.
Кажется, за четыре неполных месяца я выросла на пяток, а то и на дюжину лет. Каждый день - борьба за выживание, каждый день новые решения. Никогда не могла подумать, что сумею изыскать настолько изощренные методы решения своих проблем.
Я научилась тому, чего никогда не умела и уметь не слишком хотела. Теперь я могу спасать людей, убирать в чужих домах, узнавать телефоны абсолютно любых людей, покупать дома, подавать в буфете - что еще? Кое-что, о чем не пишут в газетах, но я вам расскажу при встрече. Да, вот так мне случалось зарабатывать на Макдабл с diet coke.
А вы знаете, почему с диетической? Потому что если я серьезно собралась податься в модели, мне теперь необходимо похудеть на 5-10 фунтов (2.5-5 кг). Представляете? Это с учетом того, что я и так на своей нездоровой диете умудрилась сбросить пяток. Всю жизнь полагала, что я идеальна для модельной карьеры, а для жизни так и подавно тощая - а тут вот те на! Ну, а что теперь делать - придется, с моими-то наполеоновскими планами насчет моей будущей Америки.
Вы полагаете, что сейчас я выложу вам, как на духу, все свои планы? Ну нет, все рассказывать не буду, иначе не получится. Но я большая мечтательница, вы же знаете.
А еще, вы знаете, я ни разу не болела за всю свою Америку - ни единой сопли, ни единого кашля. В Америке болеть нельзя: никому ты там не сдался тебя лечить. Все лекарства по рецептам, а такая ерунда, как мед и лимон, не всегда оказывались мне по карману. И вот уже под самый конец, когда я наконец-то попала в действительно хорошие руки и обо мне наконец-то действительно стал кто-то заботиться, я все-таки расклеилась: не вылезаю из теплого шарфа и носков, а теперь еще и спина, которая вообще никогда не болела, хотя это уже, пожалуй, все-таки нервное.
Последние свои дни в Нью-Йорке я только тем и занималась, что пыталась сама себя уверить, что все, finita la comedia! И так эта мысль в меня не лезла, что приходилось ее заталкивать, как рыбий жир. Да, и сегодня, напоследок, я основательно понервничала, когда едва не опоздала на самолет. Как будто специально: никогда не видела в Нью-Йорке таких пробок, как сегодня, причем еще за полчаса до предполагаемого момента выезда из дома их еще не было. В итоге водитель сперва опоздал на четверть часа, а потом еще мы ехали порядка часа, вместо заявленной половины. Я всерьез боялась не успеть на регистрацию. А не улети я сегодня, это была бы катастрофа: забыть Россию на ближайшие 3-5 лет, эмиграция, языковая школа, фиктивный брак, Бруклин, работа официанткой, хлопоты с Гринкартой. Не хочу. Либо улететь позже и забыть на ближайшие 10 лет о моей Америке, о стране возможностей, самой разношерстной публике, работе, учебе, тусовках, модельной карьере, музыке, Бургер Кинге, Атлантик-сити и всем, к чему я прилипла всеми возможными точками моего тела.
Я безумно расширила свой кругозор и повысила expirience. Бесполезно пытаться перечислить все то, что я узнала об Америке, американцах и себе за эти неполные четыре месяца. Это все равно что спрашивать астронавта Армстронга об ощущениях первого шага по Луне.
Скажу вам только, что большинство мифов об американцах - полная поебень. Вы скажете - ты мало видела. А я вам отвеу, что достаточно. Я видела два полюса: черный, скучный и бедный Балтимор и вот такой вот цветистый Нью-Йорк. А между ними Вашингтон, Атлантик-сити, Нью-Палтц, Филадельфия и Нью-Джерси - все, кажется? Я бы хотела залезть в самые дебри, в самые злачные закрома американской жизни. Но не все сразу, вы же понимаете. Мне 20 лет, я только что совершила первое в своей жизни серьезное путешествие, я влюбилась в Америку и почувствовала запах настоящих приключений, и я буду не я, если не исполню свои мечты.
Стоп! Вы думалете, что на этой пафосной ноте я захлопну свой Молескин и отложу перо поэта куда подальше? Не тут-то было! Я буду писать, покуда не кончатся чернила в ручке - той самой, что я новенькой привезла из Москвы. Так что еще пара страниц - окей, ребята? Я просто обязана увенчать свой бортжурнал чем-то крайне объемным и империальным, тем паче что я вас радовала своими записками не так уж и часто. Нет, я бы да, я бы с радостью. Знали бы вы, сколько в моем Молескине под тегом unplugged! Он буквально трещит по швам и уже почти вовсе кончился. Пожалуй, я его сохраню под грифом "Хранить вечно". Тут куча изданных и не изданных по разным причинам заметок, рисунки, калькуляции, списки того, что я куплю, когда разбогатею, расписание автобусов Балтимор - Нью-Йорк, схемы проезда, телефоны "полезных людей" и модельных агенств, названия любимых песен с 97.1 FM, мои модельные мерки, кучка e-mail'ов и Facebook'ов, списки подарков и много-много всякой штуки.
Вся моя жизнь за четыре месяца как на ладошке. Это настроение, которое кроме как "вау-вау-вау" не обозначить, в первый день. Ну ладно, в первую неделю. Переезд в Балтимор и первая паника, когда я поняла, что осталась без денег на другом краю планеты и вообще не понимаю, что тут делаю и что со мной будет (Ой, ручка закончилась! Ничего, есть другая). А потом восторг, когда я влилась в эту жизнь и отправилась на праздник 4 Июля в Балтимор. А потом...
Впрочем, что я вам рассказываю, вы и так все знаете. Вы звонили мне и писали письма. И ведь вправду, не врал друг Пушкин - знали бы вы, как важна дружеская поддержка на расстоянии! Впрочем, я познавала людей не только за океаном, но и вашу сторону баррикад. Элементарная проверка расстоянием дала неожиданные результаты. Моей судьбой интересовались вовсе не знакомые мне люди. А те, кого я считала лучшими и ближайшими друзьями, не удосужились черкнуть ни строчки. Также анреспект товарищам, неспособным ни на что кроме "Привет, как дела? Когда в Москву?" Помозговав, решила, что ну их всех к ебеням, я повезу подарки только тем, кто вообще еще полмнит, кто я такая, какого цвета мой мопед и как выглядят мои веснушки. И вот теперь, нагруженная, что твой тягач, я, отяжеленная подарками, тащусь в Москву на высоте 11583 м со скоростью 1037 км/ч через всю Атлантику, чтобы завтра сойти с трапа в Швейцарии, потом сесть в другой самолет через четыре жалких часа оказаться наконец в Москве. Говорят, там холодно сейчас...



ЗЫ. Это была последняя путевая заметка. Я перепечатала ее из своего потрепанного Молескина, находясь уже в Москве в компании семьи и кошек. Тут так холодно! И пишет мне, значит, друг из Нью-Йорка и говорит: а у нас сейчас еще вполне себе день, и я собираюсь подкрепиться ланчем в месте, где мы обычно завтракали вдвоем. И так странно: я тут, а он там - как так? Но это у них еще время вполне себе для ланча, а у нас дело к трем ночи идет. У меня был тяжелый день. Пойду-ка я спать. Возможно, я напишу еще что-нибудь для вас. Спасибо за внимание. Муся