День 10. Паром из Батуми в Одессу

Утро началось для нас звонком Бесо, агента парома Grunewald. Он звонил сообщить нам, что все в порядке, можно забирать билеты. Ура! Филипп помчался в порт, но вернулся несколько обескураженный: три пассажирских и два мотоциклетных места обошлись нам в 1200$. Интересно, что загнать на паром фуру стоит 1000$, а мотоцикл – всего в четыре раза дешевле. Странная арифметика, учитывая разницу в занимаемой площади и весе.

 В порт мы прибыли, как и велел нам Бесо, в два часа пополудни. Быстро прошли регистрацию, закатились на борт и рассчитывали отплыть до четырех, но не тут-то было. Очень долго оформлялась таможня, потом дальнобойщики проходили какую-то свою специальную комиссию. Дальнобойщики оказались неорганизованными до крайнего. Два часа искали каких-то хохлов, вызывали по громкой связи, потом оказалось, что эти придурки спали и не слышали. Так мы протомились на раскаленном судне до семи и только тогда тронулись.

Интересно смотреть, как огромное судно, высотой с пятиэтажный дом и длиной в добрых сто метров выходит из бухты – вот это чувство габаритов у капитана и лоцмана!

В целом Grunewald нас несколько обескуражил. Я почему-то представляла его себе как гигантский белоснежный корабль, на котором нас будет ждать двухместный люкс с трехразовым питанием, бассейном и теннисным кортом. Каюты, действительно, оказались двухместными, но больше похожими на купе в железнодорожном вагоне. Все остальное тоже вполне в духе хохлятских традиций: завтрак с 8 до 8.30, в баре только пиво, водка и ситро, а бассейна, на который мы так рассчитывали, на борту не оказалось вовсе. И все это добро стоит 200$ с человека.

А идёт эта дура три ночи – с вечера воскресенья до шести утра среды. Мы замеряли по GPS ее скорость – она колеблется от десяти до двадцати километров в час, поэтому расстояние в полторы тысячи километров проходится за двое с половиной суток безостановочного хода.

Порадовало нас только море: когда выходили из порта Батуми, оно было безмятежным, только легкий ветерок играл волнами. К вечеру поднялся ветер, а вдалеке красочно вспыхивали зарницы. Ночью мы проснулись от шторма. Внизу вздымались высокие волны, освещенные судовыми фонарями, и бились о борта. Капли дождя, крупные, как горошины, летели с частотой биения сердца колибри. Я высунула руку из иллюминатора – и через секунду она была полностью мокрой. А где-то неподалеку молнии разрезали ночную мглу и били прямо в море. В этом аде даже на нашем огромном корабле чувствовалась легкая качка. И хотя я сама всю жизнь мечтала оказаться во власти шторма, сердчишко немножко екало. Представляю, какими мощными должны быть волны, чтобы заставить такое судно плясать.